Надежда и страдания в спорте: взгляд Ребекки Солнит

В своей книге Hope in the Dark Ребекка Солнит пытается ответить на вопрос, можно ли сохранять надежду, если всерьёз задуматься о масштабе человеческих страданий. Она цитирует болгарскую писательницу Марию Попову: «Критическое мышление без надежды — это цинизм, а надежда без критического мышления — наивность». Получается почти манифест: надежда как двигатель перемен.

А потом открываешь соцсети и читаешь Грэма Буррелла после домашнего поражения Lincoln City от Wigan в 2024‑м: «Убивает именно надежда. Чувствую, наш рывок в плей-офф вчера окончательно умер».

Трудно понять, какое место то поражение на Sincil Bank занимает в пантеоне человеческих бед. Как и то, где именно расположить среду, день, когда сборная Англии развалилась под напором Аргентины.

Точно так же непонятно, кто первым сказал: «Убивает надежда». Это мог быть кто угодно — от Уильяма Шекспира до Питера Устинова. Фраза перекочевала в культуру, обросла вариациями. В сериале про Ted Lasso тренер мягко бунтует против неё: «Я слышу тут у вас одну фразу, которая мне совсем не по душе. “Убивает надежда”. Знаете её? Я не согласен. Убивает не надежда, а её отсутствие. Я верю в надежду. Я верю в веру».

У Jackson Lamb из Slow Horses — своя версия: «Убивает не надежда. Убивает понимание того, что именно надежда тебя и убивает».

Иногда кажется, что в последние полчаса против Аргентины Англии в технической зоне больше подошёл бы кто-то из них. Подходы — диаметрально разные. Ted Lasso не стал бы выстраивать шестерых в линию у своей штрафной. Его команда не осела бы так низко. Jackson Lamb обозвал бы всех идиотами и приказал просто делать свою работу. Обнять за плечи или пнуть под зад — полный спектр методов.

Но любой болельщик Англии, да и вообще любой болельщик знает: надежда в чистом виде — парализующее чувство. В начале матча её почти нет. На старте ею управляет страх. Страх в предматчевой суете, в нелепом десятисекундном отсчёте, в тот миг, когда мяч катится назад к Jordan Pickford. Я буквально чувствовал, как сердце бьётся вдвое быстрее обычного.

Потом игра вроде бы успокаивается — и пульс вместе с ней. Хотя «успокаивается» — не то слово. Это фоновая тревога с вспышками ярости, когда Giuliano Simeone бегает, рубит, пинает, рычит. Где жёлтая? Может, теории заговора не так уж безумны? Он промахивается мимо Marc Guéhi и летит головой вперёд, как акула, схлопнувшая челюсти в пустоте, слишком далеко от воды. К этому моменту даже идеально выполненные подкатами аргентинцев кажутся злом. Фолы англичан — необходимым ответом. Ещё кружку предвзятости, пожалуйста.

Перерыв приносит первые волны пессимизма. Чем дольше всё это тянется, тем вероятнее, что Аргентина дожмёт. Они знают, как это делается. Я бормочу что‑то вроде «мышечная память». А потом — уже вслух — куда более точное: «хитрые ублюдки».

И тут случается гол. Идеальная подача. Идеальный удар. Взрыв радости, облегчения, открывающихся возможностей. Это первый настоящий момент надежды. И тут же — знакомая всем англичанам мысль: «Ну хотя бы теперь им нужно забить два».

Единственный другой момент чистого экстаза — подкат Djed Spence. До этого он выглядел так расслабленно, словно всё происходящее его почти не касается. Просто выйти, сыграть блестяще, а потом вернуться домой и заняться посудой. Но его празднование — это уже Chiellini и Bonucci в одном лице. «Да, Djed!» — ору я. Лучший подкат за Англию со времён того, как Eric Dier влетел в Sergio Ramos, и в этот раз — с куда более высокой ценой. Повернись всё иначе, именно этот эпизод открывал бы любой монтаж. Под него отливали бы бронзовые фигуры.

К этому моменту, возможно, кто‑то уже успел заметить, как Англия всё глубже откатывается к своим воротам. Thomas Tuchel? Сами игроки? Это национальный паралич? Вряд ли кому‑то нужен ещё один тактический разбор — мне точно нет.

Речь о нескольких минутах, когда надежда была настоящей. Когда в голове начали всплывать слова «финал чемпионата мира». Самое приятное в турнире — не сами матчи. Главное — оставаться в игре. Сидеть, смотреть чужие встречи и знать: твоя команда всё ещё там, среди живых. Сам матч — это испытание, которое нужно пережить.

Откат назад начался ещё до паузы на воду. Но сколько из нас вслух сказали: «Слишком рано садиться в оборону»? В десятером на Azteca это имело смысл. Даже если Англия дотянет, выдержу ли я эту пытку? Время, однако, продолжает двигаться, и с каждым нереализованным моментом, с каждым сейвом вкрадчивая надежда набирает силу.

На 82‑й минуте Nico O’Reilly дважды блокирует передачу и несётся за мячом, чтобы успеть ещё раз. Мы внезапно оказываемся на их половине поля — почти в неизведанной вселенной. Я кричу коллеге по Football Weekly John Brewin: «Сэкономил нам восемь секунд». Через минуту Lionel Messi навешивает в никуда, мяч спокойно уходит за линию от ворот. В этот момент у меня впервые мелькает мысль: а вдруг? Ну хоть чуть‑чуть?

Я начинаю представлять Англию в финале чемпионата мира — и, если честно, думаю о себе. Что за несколько дней меня ждут в Нью‑Йорке: превью, подкасты, эфиры на TalkSport, которые пишут себя сами. Я мог бы написать колонку о надежде — но о другой, светлой. Какая роскошь.

Удар от ворот. Забить гол тяжело, даже когда у тебя есть Messi. John Stones набивает мяч, как на тренировке. Pickford посылает его вперёд, O’Reilly цепляется, аут для Аргентины глубоко на их половине. «На табло 84‑я минута», — говорит Guy Mowbray. «Я всё смотрю на этот таймер и думаю, что он идёт ужасно медленно», — отвечает Alan Shearer.

84:24. Enzo Fernández бьёт издали. Pickford переводит мяч на угловой. Тот и так летел выше. Но всё нормально. Держите форму. 84:55. Enzo снова с мячом на линии штрафной. Слишком много пространства. Удар. Гол. И все понимают: всё кончено.

Две минуты пятьдесят пять секунд. Столько у меня была настоящая, чистая надежда. И она меня не убила. Она была захватывающей, пугающей и до смешного живой.

Я уже говорил о том, что не уверен, готов ли вообще когда‑нибудь увидеть, как мужская сборная Англии выигрывает хоть что‑то. Может, мне так и не придётся испытывать это чувство. Но пока мне хватает надежды. Крошечной её доли.

Если она способна запускать социальные перемены, помогать людям менять мир, то уж точно способна подарить картинку: Adam Wharton поднимает над головой трофей чемпионата Европы‑2028. Пусть даже всего на один короткий, невыносимо сладкий миг.