Gianni Infantino и его амбициозные планы для Fifa

Когда Gianni Infantino в 2016‑м вынырнул из второй шеренги футбольной бюрократии и занял кресло президента Fifa, это выглядело как аккуратный переворот. Не революция, но резкий разворот после мрачной эпохи Sepp Blatter. Обещания звучали благородно: «восстановить имидж Fifa», «подотчётность», «прозрачность». Параллельно — куда более понятный для электората посыл: ждите «очень значительного увеличения» финансирования.

Аплодисменты, как он уверял, должны были раздаваться «со всего мира».

Уже тогда ходили разговоры про частные джеты и любовь к комфорту, но Infantino описывали как типичного швейцарского клерка. Сейчас это сравнение звучит почти издевательски. Руководители футбола используют другую формулировку: «он ведёт себя так, будто управляет государством».

И это особенно заметно в неделю, когда Fifa без консультаций объявляет о планах продать долю коммерческих прав на World Cup внешним инвесторам. Решение уровня правительства, а не федерации. Но к этому всё шло давно: рост профессионального футбола и взрыв доходов — стержень его политической программы, идея‑фикс, к которой он с каждым годом привязывается всё сильнее.

Мировой футбол на растяжке

Infantino начал раскручивать маховик почти сразу. В 2016 году он впервые выдвинул идею расширить World Cup. Параллельно — «усиленная» версия Club World Cup.

Через два года на стол легла ещё более амбициозная схема: глобальная Nations League и отдельная корпоративная структура под неё, финансируемая внешними инвесторами. План в итоге утонул под давлением, но направление движения стало очевидным.

В 2017‑м официально закрепили: World Cup‑2026 расширяется до 48 сборных. В 2021‑м стало известно, что 12 клубов Super League рассчитывали на негласную поддержку Fifa в своём побеге от традиционной системы. Под давлением проект рухнул, но осадок остался. В конце того же года Infantino выкатил следующую грань своей мании роста — идея проводить World Cup каждые два года.

После пандемии темп только вырос. Футбол выходил из Covid‑кризиса с серьёзными финансовыми дырами, а Fifa частично затыкала их средствами программы Forward. На этом фоне запускается 32‑командный Club World Cup — и тут же начинаются разговоры о его дальнейшем расширении.

World Cup‑2034 без борьбы уходит Saudi Arabia. Турнир‑2030 размазывают сразу по трём континентам и шести странам, и уже обсуждается новая возможная накачка — до 64 сборных. В конце прошлого года вводятся обязательные паузы для гидратации. Казалось бы, мелочь, но и она вписывается в общую картину: больше формата, больше регламента, больше контроля.

Что движет Infantino?

В кулуарах один и тот же вопрос звучит с завидным постоянством: что его так подталкивает? Зачем эта ненасытная жажда расширения?

Самое простое объяснение — патронаж. Чем больше турниров, тем больше денег. Чем больше денег, тем щедрее их можно раздать национальным ассоциациям. А благодарный электорат — лучшая страховка при переизбрании.

Схема рабочая, но есть нюанс. С момента прихода Infantino доходы Fifa фактически утроились. Для политической поддержки этого более чем достаточно. К тому же он уже переписал правила по срокам пребывания у власти, и его почти гарантированный третий полный мандат должен стать последним.

Зачем тогда продолжать накачивать систему до предела?

Ответ, который всплыл после его последней инициативы, куда циничнее. Расширяя влияние Fifa и создавая новые коммерческие структуры, Infantino как будто подготавливает себе мягкое кресло на выход. По сообщениям издания Times, он может стать CEO новой компании после ухода с поста президента, с зарплатой уровня крупного корпоративного босса, а не главы некоммерческой организации.

Fifa официально отрицает, что такие разговоры вообще велись. Но даже если подобная должность действительно появится, она всё равно не объясняет весь каскад реформ и манёвров последних лет.

Остаётся третья версия — прозаичная, но всё труднее опровержимая: Infantino попросту подсел на статус и власть. Мальчишка из рабочей семьи в богатой Швейцарии, которого дразнили за рыжие волосы, теперь сидит за «высоким столом».

Во взрослом возрасте его тянет к роскоши и к звёздам. Ещё во время кампании 2016 года он окружил себя дюжиной бывших звёзд, ныне известных как Fifa Legends, — живая витрина его проекта. Став президентом, он переключился на куда более тяжёлую лигу — мировых лидеров.

Президент Fifa как глобальный политик

Vladimir Putin, эмир Qatar, наследный принц Saudi Arabia, затем президент США Donald Trump — круг общения Infantino резко изменился. И вместе с ним изменилась самооценка.

Он всё чаще ведёт себя как глава квазигосударства: торгуется за турниры на уровне дипломатии, раздаёт крупным державам глобальные события, перенастраивает календарь так, будто это его личная территория.

Этот новый статус дал ему почти безграничную власть внутри Fifa. Он проталкивает реформы одну за другой, не встречая серьёзного сопротивления ни в Цюрихе, ни в остальном футбольном мире.

Но политические союзы редко бывают вечными. Чаще это сделки, где каждая сторона рано или поздно предъявляет счёт.

Один из влиятельных людей в футболе так описал новый коммерческий план Fifa, предполагающий продажу доли прав на World Cup: это вообще не амбиция Infantino.

«Gianni зашёл слишком далеко с Trump, — сказал он. — Теперь он просто забирает свою долю от наград World Cup».

Если это правда, то история уже вышла далеко за пределы футбольной политики. И главный вопрос теперь не в том, сколько команд сыграет на следующем World Cup, а кто на самом деле управляет турниром, который когда‑то принадлежал только игре.