Футбольные ощущения в Лос-Анджелесе: чемпионат мира и жизнь

Лос‑Анджелес тянется бесконечной лентой асфальта и пальм, но для тех, кто приехал сюда ради футбола, город сжимается до размеров нескольких кварталов вокруг отеля, бара с включённым матчем и ближайшего бассейна с инфлюенсерами. Двадцать лет я не оказывался в стране‑хозяйке большого турнира — если не считать Англию. И это совсем другое ощущение, чем тогда, в Германии‑2006, когда мы с Ианом, Мэттом и Оли колесили по автобанам и думали в основном о том, когда нам поднесут следующую кружку пива.

Тогда были танцы с болельщиками Тринидада и Тобаго, пропущенные билеты на Бразилия – Австралия из‑за чудовищного похмелья и солнца, которое не щадило никого. Сейчас — расписание, эфиры, монтаж, перелёты, сжатые до часа перерывы между матчами. Турнир тот же, жизнь вокруг — совсем нет.

«Есть ли в Штатах лихорадка чемпионата мира?»

Это главный вопрос из дома. Его задают так же настойчиво, как когда‑то репортёры местного ТВ бродили по Кембриджу накануне четвертьфинала Кубка Англии с Crystal Palace в 1990‑м и пытались выяснить у прохожих, как они настроены перед игрой. В ответ — вежливые улыбки людей, которые даже не подозревали, что в городе есть футбольный клуб.

То же самое и с другими турнирами. Когда Ashes приезжает в Мельбурн, все ждут репортажей «с места событий». А реальность такова: ты дома, с двумя детьми младше пяти лет, на четвереньках собираешь рис влажной салфеткой и думаешь не о тактике Bazball, а о том, как бы успеть лечь спать до полуночи. Тем, кто остался дома — партнёрам журналистов, игроков, официальных лиц, — сейчас достаётся больше всех. Они тянут на себе быт и детей, пока мы мотаемся по Северной Америке и делаем вид, что занимаемся важными вещами.

Если мой 18‑месячный сын, Willie Rushden, когда‑нибудь прочитает эти строки, пусть знает: худшего момента, чтобы подхватить «рука‑нога‑рот», придумать было сложно.

Страна, которая не кончается

О масштабах США обычно говорят штампами, но они, увы, точны: страна невозможных расстояний. Лос‑Анджелес не заканчивается никогда. Я попытался доехать на LimeGlide — это такой велосипед без педалей — из West Hollywood до Santa Monica. И в какой‑то момент оказался в зоне, где ездить на этом чуде техники нельзя, да ещё и на многополосной магистрали. Только что ветер в лицо и солнце, а через минуту ты тащишь тяжёлую железяку через живую изгородь где‑то посреди ниоткуда.

Наш мир между матчами сжался до радиуса в несколько сотен метров: Trader Joe’s, кафе через дорогу и бассейн отеля, где подтянутые люди с идеальными прессами обсуждают новый TikTok‑сериал и списки гостей на открытие клуба Nylon. Но футбол здесь всё равно живёт. В барах West Hollywood крутят матчи, мелькают футболки сборной США, иногда кто‑то бросает в сторону боснийского болельщика: «Good luck later». Атмосфера не карнавальная, но она есть.

Парадоксально, но первые дни турнира в США прошли под знаком баскетбола. Ты словно по умолчанию выбираешь себе новую команду — Knicks или Spurs — просто потому, что вокруг все об этом говорят. Я выбрал Spurs, и, конечно, именно они умудрились растерять крупнейшее преимущество в истории финалов NBA — или что‑то в этом духе. Логично, в общем.

Речь слушателя Guardian Football Weekly и по совместительству мэра Нью‑Йорка Zohran Mamdani на параде Knicks стала, пожалуй, самым вдохновляющим моментом с момента моего прилёта. Волосы на затылке встают дыбом, даже если половину перечисленных им игроков ты слышишь впервые в жизни.

Футбол, который здесь растят, а не просто смотрят

Самое яркое ощущение турнира пока что — облегчённый, почти детский восторг американских болельщиков после победы над Парагваем. Не туристов, не случайных зрителей, а людей, которые годами тянут этот вид спорта в стране, где его постоянно задвигают за спину другим играм. Для них это не просто счёт на табло. Это доказательство, что футбол здесь может занять своё место.

Если Англия выиграет чемпионат мира или вылетит в 1/16 финала, популярность игры дома от этого не рухнет и не взлетит. Там футбол — часть ДНК. А вот для США и Австралии крупный турнир — шанс изменить собственный статус. Четвертьфинал и выше способен дать толчок, после которого футбол начинают воспринимать всерьёз. Это груз, который игрокам не нужен, но он всё равно лежит у них на плечах.

Кадры из Fed Square в Мельбурне, городе, который я давно считаю своим, стали моментом, когда к горлу действительно подкатил ком. Nestory Irankunda, беженец, принимает мяч, делает это касание, забивает — и площадь взрывается. В эпоху, когда по миру растут волны популизма и национализма, в этом эпизоде есть особая красота: семья, спасавшаяся от конфликта, сын, который теперь представляет Австралию — страну, построенную мигрантами, как и США.

Connor Metcalfe в микст‑зоне, пересматривающий свой гол и реагирующий максимально по‑австралийски: «Far out, that was far out, that was ick!» — или что‑то очень близкое к этому — только добавляет тепла к этой истории. Почему я так откровенно люблю Socceroos, при том что в крикетном варианте Австралии меня, мягко говоря, не тянет поддерживать, объяснить сложно. Но факт остаётся фактом.

Англия на расстоянии вытянутой руки

Дистанция от Англии, как ни странно, пошла на пользу. Не нужно слушать вечные разговоры о том, поёт ли Thomas Tuchel гимн, и переживать из‑за этого, будто от этого зависит турнир. Сомнительно, что King Charles вообще об этом думает. Да и какая разница?

Сборная Англии сейчас — не повод для привычного ужаса. Команда быстрая, интересная. У Harry Kane наконец‑то есть скорость вокруг него. Noni Madueke улыбается. Elliot Anderson занимает правильные позиции. Djed Spence внезапно выглядит быстрее Road Runner. Есть надежда, но это уже не тот страх, к которому мы привыкли. По крайней мере, пока.

Быт, Fox Sports и риск быть убитым Златаном

Большая часть моего американского быта сейчас — это жизнь под одной крышей с Barry Glendenning и бесконечный фон Fox Sports. И где‑то между обсуждением схем и повторами голов неизбежно всплывает главный вопрос: кто первым сорвётся — Zlatan Ibrahimovic, который, кажется, вот‑вот прикончит Alexi Lalas в прямом эфире, или Barry, который решит, что проще убить меня, чем терпеть дальше.

Телевизионное освещение турнира в США в целом достойное. Да, много базовых объяснений «что такое офсайд» и прочих азов. Но BBC и ITV делают то же самое, когда показывают матч сборной Англии для аудитории, которая в обычный понедельник не включит игру Crystal Palace – Brentford. Не все зрители — тактики и статистики. Хотя рекламный ролик Christian Pulisic для Wells Fargo во время паузы на воду я больше видеть не хочу.

Жить с Барри, если честно, мы бы вряд ли выбрали добровольно и надолго. Но пока что, если не считать пары мелочей, мы держимся. Почти не было моментов, когда я бы его по‑настоящему раздражал. Разве что — громко ем яблоко, не до конца закручиваю крышку на бутылке Coke Zero, даю ненужные советы, как резать перец чили, спрашиваю, нужен ли ему большой сотейник, перекладываю йогурт в миску, слишком часто запускаю стирку и позволяю себе критиковать его абсолютно бесстыдную газовую атаку с обеих сторон. В остальном — идеальная коммуналка.

И по какой‑то причине людям это всё интересно. В Instagram, в подкасте, на YouTube, где угодно. Вопрос «пилотный сезон ли это?» уже звучит не как шутка. Теоретически мы могли бы «взять Штаты». На днях Барри помог звезде Selling Sunset справиться с брелоком от машины — и это не эвфемизм. Кажется, двери здесь действительно открываются.

Но пока они только приоткрыты. Турнир продолжается, города сменяют друг друга, а футбол в США и Австралии делает ещё один шаг к тому, чтобы перестать быть экзотикой и стать привычным фоном жизни. И очень хочется увидеть, как далеко он зайдёт в этот раз.